– Как поживаешь, мэм.

Массап вытаращила глаза и закусила нижнюю губу.

– Вы... – Она неуверенно подняла палец, не нашлась, что сказать, потом повернулась и показала на дверь, расположенную рядом с очагом. – Идите-ка к Громовержцу.

Даг сухо кивнул ей и открыл перед Фаун дверь. Из внутренней комнаты донесся голос Мари, говорившей:

– Если он застрял по пути, его нужно искать где-то вдоль этой линии.

Раскатистый мужской голос ответил:

– Если он застрял по пути, неужели он опаздывал бы уже на три недели? И ты показываешь не линию, а огромный круг, выходящий за пределы этой проклятой карты.

– Если ты никого не можешь выделить, я отправлюсь сама.

– Ты же только что вернулась. Каттагус будет ругаться со мной до посинения и тебя не пустит, а ты начнешь беситься. Послушай, мы ведь предупредили всех, кто покидает лагерь, чтобы держали настороже Дар, да и глаза держали открытыми...

Оба Стража Озера, поняла Фаун, в пылу спора приглушили собственный Дар, поэтому до сих пор и не бросились к двери. Нет... Фаун заметила, какое каменное лицо у Дага – Дар приглушили они все трое. Фаун уцепилась за пояс Дага, втолкнула его в комнату, а сама осторожно выглянула из-за его спины.

Эта комната ничем не отличалась от первой – по крайней мере, что касалось полок, до потолка забитых бумагами. Дощатый стол посередине с расстеленными на нем картами, несколько отодвинутых к стене стульев... Посередине комнаты стоял, скрестив на груди руки и хмурясь, коренастый мужчина. Подернутые сединой волосы, далеко отступившие ото лба, были заплетены в косу; одет мужчина был как дозорный – в штаны и рубашку, но без кожаного жилета. На поясе виднелся единственный нож, однако Фаун заметила, что у погасшего очага висят большой лук со спущенной тетивой и колчан со стрелами.